Содержание:
Семьдесят девять лет спустя после начала битвы Красной армии за Берлин «Германия уведомила Россию о нежелательности участия Москвы в мероприятиях по случаю 79-й годовщины освобождения узников концентрационных лагерей», сообщила официальный представитель нашего внешнеполитического ведомства Мария Захарова.
День памяти тех, кто был замучен, расстрелян, повешен публично или отдан живьем для «медицинских опытов», отмечается в апреле, он приурочен к дате восстания узников концлагеря Бухенвальд. Восстание организовали главным образом советские пленные (их ячеек было больше полусотни), а сигнал о том, что узники берут в руки тщательным и долгим образом собранное и украденное у эсэсовцев оружие, сообщил на волю русский радист. Он и его польский товарищ сумели собрать примитивный передатчик и сообщить приближающимся частям американской армии под командованием генерала Паттона, что готовы идти на смерть ради свободы.
Поскольку сегодня мы, русские, имеем дело с евроатлантическими и политическими манкуртами, то словам о «нежелательности» не стоит удивляться. На эти действия не нужно и обижаться. Дети и внуки провокаторов не могут быть честными людьми.
В том, что решение было принято исключительно с целью этой самой провокации, сомнений нет. И это — официальная позиция России. Наследницы по прямой советского народа, принесшего свободу Европе. В том числе и германской нации. Нации Шиллера, Гейне, Вагнера. Нации Гегеля. Нации Баха. Нации Лессинга. Нации братьев Гримм.
Когда красноармейцы освободили лагерь смерти Освенцим, выяснилось, что эта же нация заботливо хранила тонны человеческих волос, чтобы использовать их для набивки матрасов, сотни тысяч мужских костюмов, женских платьев и даже белья, деревянные контейнеры, в которых лежали золотые зубные коронки и очки. Обувью тоже не разбрасывались, она ведь могла пригодиться. Упомянуть о детских колясках и младенческих пинетках? Или это может уязвить тех самых, что вышли из работ Лессинга и партитур Вагнера? Ну они же покаялись — нам так долго объясняли, в деталях и подробностях, как немцы постоянно каялись, практически став таким вот коллективным образцом прошения о прощении.
Правда, за всеми этими правильными словами, за дымкой, оставленной словесами, как-то терялось из виду, что, пока шла денацификация, на деле то, что обеспечивало экономическую мощь вермахта, продолжало функционировать. И после войны тоже.
И внимания никто не обращал, что уже это послевоенное могущество и превосходство Siemens, Bayer, BMW, Daimler-Benz было обеспечено трудом заключенных из концлагерей. В том числе и советских заключенных. Когда же информация все-таки всплывала, как это было с фармацевтическим концерном Bayer, который проводил опыты над женщинами-заключенными лагеря смерти Биркенау, то делалось все, чтобы свести эти разоблачения из ада на нет. На которое и суда нет.
То, что у нас было абсолютное право разнести нацистскую Германию, как и Берлин, эту цитадель гитлеровского зверья в человеческом обличье, на осколки, сомнений не было ни тогда, ни сегодня.
Нежелательность нашего участия в церемониях памяти погибших в концлагерях, запрет на демонстрацию российского флага (в прошлом году возможность выйти на улицу в Берлине с российским триколором решалась аж в судебном порядке) — не отдельные инциденты проявления тупости и русофобии.
Это абсолютно сознательная стратегия уничтожения памяти о нашем подвиге, да и вообще о нас, спасших Европу.
Но эти горе-стратеги, двоечники и невежды просто не понимают, что стереть память, нашу память о подвиге наших предков невозможно. И мы этот урок истории их заставим выучить наизусть. В том числе заставим выучить всех тех, кто наше присутствие «считает нежелательным».
