Содержание:
В Непале победила «революция Z», но речь не о группе поддержки СВО, а о зумерах — поколении, где людям по 20 лет. На обугленном здании парламента чьей-то рукой теперь написано:
«Отныне только молодежь поколения Z будет в этом месте. Коррумпированные лидеры будут высланы из страны. Да здравствует Непал! Да здравствует молодежь поколения Z!»
На первый взгляд событие уникальное: первая в мире революция зумеров, взбунтовавшихся после блокировки социальных сетей. Интернет-зависимость привела к трагическим последствиям: протестный митинг перерос в попытку штурма парламента, военные ответили боевым огнем, после чего в Катманду и окрестностях запылали дома элиты, зачастую с живыми людьми внутри. В итоге погибли несколько десятков человек (как минимум пять десятков), еще полторы тысячи пострадали.
Когда правительство капитулировало, фамилию нового премьера зумеры испросили там, где привыкли: у искусственного интеллекта, конкретно — в ChatGPT. Созданный американской кампанией бот подсказал фамилию Сушилы Карки — бывшего председателя верховного суда, которая давно уже вышла на пенсию и ни на что не претендовала. Рекомендация стала определяющей: в ходе онлайн-голосования Карки обошла мэра Катманду Балена Шаха, предыдущего политического кумира непальской молодежи (будучи прежде всего рэпером, он победил на выборах 2022 года как независимый кандидат).
Иными словами, непальские детки отдали рычаги управления государством любимой бабушке по совету робота. Такого в мировой истории, пожалуй, и впрямь не было, но все остальное уже было. В Непале, чьей государственности почти три тысячи лет, случалось всякое, включая невообразимое — коммунистическое правительство при теократическом монархе. Местные умеют ходить по тонкому льду в своем родном Катманду.
В стране, на чьей территории родился Будда, должно быть поспокойнее, но буддизм хорош для нервов, а для контроля за территориями плох. Абсолютное большинство населения Непала (как и соседней Индии, где проповедовал основатель буддизма) теперь исповедует индуизм, которому политическая агрессия свойственна в большей мере, а непальский король считался аватаром Вишну.
День, в который сложная гималайская духовность пошла наперекосяк, что подкосило страну и довело ее до нынешней революции зумеров, известен точно: это первый день первого лета третьего тысячелетия нашей эры. В тот день наследный принц Дипендра расстрелял короля, королеву (то есть отца и мать) и прочих родственников. Подоплека бойни — отказ семьи согласовать брак принца с многолетней любовницей из династии Рама, у которой род Дипендры отобрал власть при поддержке Индии в середине XX века.
Осознав, что натворил, принц покончил с собой. Так новым правителем стал непопулярный в народе брат погибшего короля — Гьянендра, а разочарованный народ пошел записываться в маоисты. Партизанские отряды радикальных левых барагозили в стране с 1996 года, когда в столице подожгли предприятие по производству безалкогольных напитков и — чтоб непьющим обидно не было — взорвали ликерный завод.
Непальских маоистов в принципе характеризует экстравагантный выбор целей: например, они взорвали самый дорогой отель в столице за отказ закрыться (нечего, мол, обслуживать эксплуататоров). В том числе поэтому их «праздник непослушания» оставался уделом немногих радикалов, но воцарение Гьянендры изменило расклад: на сторону партизан перешли миллионы.
На финальной стадии гражданской войны власть короля распространялась только на столицу и основные туристические маршруты в Гималаях. К 2008 году правительство договорилось с маоистами через голову монарха, и Непал стал республикой, ориентированной на Пекин. Теперь же чаша весов как будто склонилась на сторону Индии.
Президентом Непала по-прежнему остается Рам Чандра Паудел, представляющий партию Непальский конгресс. Она относится к умеренно монархической и была той самой революционной силой, которая опрокинула в 1950-х годах династию Рама при участии Дели. И именно Паудел — лицо во многом церемониальное — согласовал с вождями зумеров передачу власти бывшей судье.
До того момента правительство и парламент контролировала сила, созданная путем объединения компартии с частью маоистов, чей лидер товарищ Прачанда называет своими учителями Ленина, Сталина и Мао Цзэдуна. Второй сопредседатель партии — свергнутый премьер Кхадга Прасад Шарма Оли — представлял системных коммунистов и многое сделал для переориентации Непала на КНР. При этом запрет соцсетей, столь возмутивший молодежь, последовал сразу за возвращением Оли из КНР, где все эти соцсети уже давно запрещены.
Однако прямых доказательств иностранного участия в событиях в Катманду пока нет, если не считать ChatGPT. Буря действительно выглядела стихийной и имела богатую предысторию: дети правящей элиты хвастались сладкой жизнью, выкладывая фотографии в интернет. Вместо того чтобы запретить соцсети собственным неслухам, как бы коммунистическое правительство запретило их всей стране — очень бедной и очень «молодой» (средний возраст населения — 25 лет) даже по меркам Азии. Прогремевшая за этим революция управилась в два дня и без соцсетей, по старинке — арматурой.
Не факт, что Китай в Непале проиграл Индии, но он точно проиграл самому себе, КНР периода маоизма. Формально маоисты сидели в непальском правительстве, однако зумерская революция — это истинный маоизм, очищенный от вклада Дэн Сяопина и последующих председателей.
Нынешний Пекин действовал в Катманду через системную компартию и не поддерживал маоистов в ходе гражданской войны. Это может показаться парадоксальным, но это, наоборот, логично: компартия КНР официально или фактически отреклась от тех постулатов Мао, которые были взяты на флаг в Непале: партизанской войны и непрерывной революции.
В последние десять лет правления Великий кормчий использовал для террора и политической борьбы не государственные органы, а толпу необразованной молодежи. «Самые возвышенные и благополучные — самые глупые, а самые приниженные и нуждающиеся — самые умные», — говорил тогда Мао. «Только молодежь избавлена от предрассудков и готова идти в воплощении идей Мао до победного конца», — постулировала супруга председателя Цзян Цин, фактический лидер Культурной революции.
Разборки банд хунвэйбинов по вопросу, кто из них самый умный, переросли в побоище в Ухани, которое армия разгоняла на свой страх и риск. В Шанхае был осуществлен госпереворот против официальных властей, но Мао приветствовал коммуну, а ее лидера Ван Хунвэня приблизил к себе настолько, что сделал вторым человеком в партии. Из-за этого сам Великий кормчий рисковал уйти в вечность досрочно: дремучий Ван подначивал личного врача Мао лечить дряхлевшего председателя толченым жемчугом.
После смерти Мао, балансировавшего между фракциями хунвэйбинов и «реалистов», Цин и Ван пытались взять власть, но реалисты победили, свалив на проигравших всю ответственность за перегибы Культурной революции. Так закончилась эпоха великого хаоса, но в то же время эпоха «четырех свобод», в числе которых свобода критики начальства (кроме Мао, разумеется) и вывешивания антиначальственных дадзыбао (стенгазет) — соцсетей времен хунвэйбизма.
Непальская революция зуммеров с горящим парламентом и террором против семей неугодных — это не ноу-хау, а почти полная копия бесчинств хунвэйбинов, только у них вместо ChatGPT была маленькая красная книжица. Даже надписи на местах их боевой славы идентичны, разнятся только подписи. Вместо «Да здравствует Непал! Да здравствует молодежь поколения Z!» прежде было «Да здравствует председатель Мао! Да здравствует Великая культурная революция!».
Подначиваемый бунт китайской молодежи, как и современной непальской, был направлен на властную элиту, якобы погрязшую в бюрократизме, ретроградстве и коррупции. Это матрица, но размножена она не в методичках «цветных революций», а в стенгазетах Революции культурной.
Если искусственный интеллект, проанализировав материальную историю человечества, решится на собственную революцию, тактически он, вероятно, будет ориентирован на методы китайского большинства, политически — на древнейшие цивилизации, а географически — на Гималайские горы, в представлении людей наиболее приближенные к высшим силам.
По новому канону «Терминатора» Скайнет обрел сознание в конце августа 2025-го. Будем надеяться, что Непал— это не его первая жатва, а просто опять разбушевались хунвэйбины, которым ничто человеческое не чуждо.
